«Он шизофреник», — любят говорить о политических оппонентах, чья точка зрения резко отличается и кто отстаивает ее с пеной и брызгами изо рта. «Он любит вторую жену, утверждая, что любит и первую: это какая-то шизофрения. Зачем брать вторую, если любишь первую?» — рассуждают кумушки на лавочках. «Он обращается к разным муджтахидам в разных вопросах и сам толком не знает, кому следует, — шизофрения, не иначе», — говорят те, кого чужой таклид волнует больше собственного.
Люди любят употреблять психиатрические термины, не зная их смысла. «Шизофрения» здесь соревнуется за почетное первое место с «биполярочкой» и «психозом». «Ой, я такая разная: сегодня одна, завтра другая — у меня биполярочка, хи-хи», — говорит мусульманка, которая ходит то в чадре, то в коротюсеньком манто. «Я вчера опаздывала на намаз, а ребенок орал, суп на плите кипел — у меня был просто психоз».
На самом деле «биполярочка» — это смена маниакальных, смешанных и депрессивных фаз, эпизодов аномально хорошего и аномально плохого настроения. А психоз — это не взрыв эмоций, сопровождаемый истерикой, а бред, галлюцинации, дезорганизованная речь и дезорганизованное поведение.
При параноидной шизофрении психоз именуется так называемой «позитивной симптоматикой», то есть тем, чего в психике быть не должно. «Голоса» в голосе и галлюцинации прочей модальности, бред воздействия, преследования, отношения, отравления и так далее, словесная окрошка, опасные неконтролируемые действия — все это расцветает буйным цветом. У этого может быть непрерывное течение, а могут наблюдаться эпизоды психоза, в промежутках между которыми нарастает т.н. «негативная симптоматика», то есть выцветание чувств, эмоций, интересов, волевых побуждений вплоть до формирования дефекта, когда человек в буквальном смысле не встает с кровати и не может заставить себя что-либо делать, даже почистить зубы.
Также имеются особенности мышления, которые диагностируют клинические психологи: паралогичность (следование своей, только больному понятной логике), резонерство (пространные речи ни о чем, в которых мало смысла), соскальзывание (постоянный переход с одной темы на другую, потеря «стержня» выступления), разорванность и так далее. В тяжелых случаях наблюдается шизофазия (грамматический строй речи сохранен, но смысла ни одно предложение не имеет) и «словесная окрошка», когда речь состоит из обрывочных слов и звуков.
Тем самым, шизофрения страшна не столько психозом, сколько процессом распада личности и мышления, угасанием эмоций и интересов, нарастанием тотальной абулии (безволия) и эмоциональной холодности, бесчувствия.
В Международной классификации болезней десятого пересмотра (МКБ-10) есть еще кататоническая, гебефреническая, простая форма шизофрении, в МКБ-11 этого разделения уже нет, и врачи относятся к этому по-разному, как и к понятию «вялотекущая шизофрения», вокруг которой копья ломаются не меньше, чем вокруг вопроса о вилаяте факиха. Останавливаться на этом мы не будем, т. к. для неспециалистов эта тема сложная.
Поскольку в 80 % случаев врачи имеют дело с параноидной шизофренией, попробуем в красках обрисовать ее на живом примере.
Эльмира вышла замуж за Ахмада, и поначалу ей казалось, что это счастливый брак. Муж был покладист, заботлив, усердно поклонялся Аллаху, много зарабатывал, работая в сфере IT. Правда, имел свои личностные особенности: был не особо компанейским, любил уединение, много размышлял над созданием «собственной интерпретации ислама» с активным привлечением других религиозных концепций. Но это были причуды на досуге, не более того.
Как-то раз на работе у Ахмада был аврал: он трудился над десятью проектами одновременно, которыми его загрузило начальство. Ахмад не спал ночами, корпел над компьютером, и это вымотало его до полного изнеможения.
Так, в один из дней — после сдачи этого всего и перенесенного стресса — Ахмад в задумчивости шел мимо Третьяковской галереи в Историческую мечеть на Большой Татарской. Была восхитительная весенняя погода, люди гуляли, наслаждаясь майской зеленью, лихо проносились мимо самокатчики, девушки в широких худи смеялись, парень в распахнутой ветровке шел, задумчиво глядя в мобильной телефон, забавный малыш катался на велосипедике.
Внезапно все это показалось Ахмаду странным, мрачным и отнюдь не радостным. Все вокруг стало каким-то зловещим и исполненным опасности. У Ахмада возникло смутное ощущение, что за ним следят какие-то враги. Он не знал, что это за враги, что они от него хотят, зачем он им нужен, но одно ему стало ясно и понятно: его хотят убить. Это осознание пронзило его, словно нож — острый, стальной, страшный. Ахмад испытал ужас.
Ахмад вошел в мечеть, в ее уютный зеленый зал, и прошел наверх, где было мало людей, и никто бы не докапывался до его шиитского намаза. Встал к кибле лицом, начал читать икаму дрожащим голосом. Вдруг он понял, что старик-татарин, перебиравший четки, следит за ним и участвует в заговоре против него.
Ахмад пулей вылетел из мечети. Во дворе мечети сидела кошка и мяукала. Вдруг в голове Ахмада прозвучал приказ от кошки идти в ресторан «Сунжа» и молиться там. Ахмад не понял, каким образом кошка может говорить человеческим языком, но ему было ясно, что кошка каким-то образом вложила ему в голову эту мысль. В ее мяуканье было зашифровано послание: «Кругом — наемные убийцы».
Ахмад помчался в «Сунжу». Стремглав прочитав намаз, поднялся на летнюю веранду и заказал галушки. За соседним столиком компания реальных мужиков, уминая огромную баранью ногу и садж, обсуждала бизнес. Ахмаду что-то не понравилось в этой компании. Он осознал: это они, именно они, хотят его убить. А суп отравлен.
Еще за одним столиком сидели две подружки в шелковых хиджабах. Они были такие светлые, чистые, опрятные, что Ахмад подумал: это ангелы, которые хотят его спасти, но в таком случае их тоже убьют.
Это было выше его сил: Ахмад не мог этого допустить. Он подсел к девушкам, явно недовольным таким вниманием со стороны не-махрама, и начал втолковывать им, что им нужно срочно уходить, потому что им грозит смерть. Девушки ничего не могли понять и позвали официанта. Тот попросил его прекратить доставать девушек, иначе он примет меры.
«Это вы отравили мой суп!» — заявил он официанту и вылил его ему на голову.
В голове у Ахмада истошно мяукала кошка, передававшая ему послания. Ахмад понял, что кошка, как навигатор, управляет его движениями. Еще в голове был какой-то противный голос, скрежещущий: «Сдохни, тва-а-арь! Ты скоро сдо-о-охнешь». Нежный женский голос утешал его и говорил, что в центре заговора по его ликвидации стоит Эльмира, его жена, и что ее нужно убить вместе с ребенком — тогда Имам Махди (а) выйдет из сокрытия.
Хвала Аллаху, что до дома Ахмад не добрался: его скрутила полиция. Ахмад принялся кричать, что он — Пророк Иса (а) и что полицейские хотят его распять, но у них ничего не получится, потому что он был взят живым на небо. Полицейские смекнули, что это кейс для дурки, и вызвали психиатрическую скорую.
В больнице Ахмаду поставили F23 — «Острое и полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении». Тогда состояние загасили антипсихотиками. Впрочем, эпизод повторился — на этот раз более тяжелый. Целый месяц Ахмад общался с аятоллами Хаменеи, Систани и Макаремом Ширази в своей голове, и они убедили его, что он не Пророк Иса (а), а реинкарнация имама Хомейни, мыслями, чувствами и движениями которого управляет сам Имам Махди (а). Ахмада снова положили в психбольницу. На этот раз он получил свой законный диагноз F20 — параноидная шизофрения.
Шло время. Эпизод за эпизодом бред становился все более забористым, голоса — дотошными, а поведение — агрессивным. Между приступами психоза Ахмад все хирел и хирел, теряя жизненную энергию. Сначала он уволился с работы, ибо не вывозил ее объем. А в другие компании его не брали из-за диагноза. Ахмад подался в дворники, но и эта работа была непомерно тяжела. Эльмира не выдержала и переехала с ребенком к маме, но Ахмаду было уже до фонаря, он уже не испытывал к жене и дочери ничего: ни любви, ни ненависти, ни привязанности, ни сожаления об их утрате, ни радости из-за того, что они исчезли из его жизни.
Итог был печален: Ахмад поселился с мамой и сутками лежал, уставившись в потолок. У него не было сил не то чтобы читать намаз, но и просто сходить в туалет (иногда он делал это прямо в комнате). Ничто не интересовало и не угнетало его. Мама носила ему еду и кормила с ложечки, но у него больше не было любимой еды — ему было глубоко фиолетово. Когда его спрашивали, какое у него настроение, он говорил, что никакое. Впрочем, это не тяготило его.
Однажды клинический психолог решил протестировать его, чтобы оценить степень распада мышления и эффективность поддерживающего лечения. Он использовал метод «пиктограммы», то есть зарисовывания ассоциаций с каким-то понятием. Когда психолог попросил Ахмада изобразить понятие «отчаяние», он изобразил чашку чая, слева от нее стрелочку, а после перечеркнутую букву «е». Клинический психолог констатировал: «Псевдосимволика» (это еще один вид нарушения мышления, характерный для больных шизофренией и выявляемый тестами).
Мышление Ахмада тем временем все распадалось. Уже невозможно было понять, что он хочет сказать. Связи между предложениями просто не было. Иногда он сидел на лавочке перед домом с отстраненным видом вместе с мамой. Лицо его не выражало ровным счетом ничего. Жена развелась с ним, ребенок рос где-то далеко, мама плакала и ездила по зияратам, но все было тщетно. Впрочем, Ахмаду было все равно, и переживания матери были ему безразличны.
Вот так выглядит больной шизофренией, а ваш бывший муж, достающий вас в социальных сетях тем, что в офисе муджтахида вас не имели права разводить, — не шизофреник, а просто придурок.
Я же, как клинический психолог, готова помочь как бывшим женам придурков, так и родным больных шизофренией.
Автор: Анастасия (Фатима) Ежова
Дизайн обложки: Екатерина Здорова
