Мы живем в культуре, которая восславляет гармонию, оптимизм и идеал. Внутри многих из нас живет ностальгия по «раньше, когда все было хорошо» и стойкая вера, что «скоро будет все идеально»: успешная карьера, безупречный дом, идеальные отношения. Если в отношениях — значит, они должны быть без трещин; если дом — сиять чистотой; если работа — исключительно признаниями.
Но разве это реалистично?
Жизнь по своей сути — умеренность и баланс не между безупречностью и совершенством, а между светом и тенью, между гармонией и дисгармонией, между периодами благополучия и периодами испытаний.
В психологических исследованиях часто приводят правило, похожее на «5 к 1»: в устойчивых супружеских отношениях, по наблюдениям Джона Готтмана и Роберта Левенсона, на каждое негативное взаимодействие приходится примерно пять позитивных. Это указывает, что не столько доля хорошего, сколько способность противостоять плохому, восстанавливаться и создавать позитивную базу делает отношения действительно прочными. В психотерапии, согласно научным данным, хорошей средой в супружеских отношениях считается соответствующая принципу «70 на 30», где — внимание! — 70% диссонанса на 30% взаимопонимания, при условии, что пара стремится этот диссонанс исправить.
Возможно, не нужно требовать, чтобы «все было хорошо всегда». Кто-то ощущает, что, если разногласия, значит отношения плохие. Но на самом деле: диссонанс и конфликты — часть жизни. Главное — как мы возвращаемся из этого состояния, как восстанавливаем гармонию.
Мы живем в культуре, где любая тень воспринимается как ошибка света. Нас с детства учат стремиться к идеалу, к постоянному позитиву, к безупречности. Кажется, будто жизнь, в которой есть усталость, сомнение или разлад, нуждается в исправлении. Но сама суть существования соткана из несовершенства, и в этом ее тайная целостность. Когда все складывается слишком ровно, человек перестает расти; когда в гармонии нет колебаний, она становится не жизнью, а музейной экспозицией.
В основе мироздания лежит принцип сопряжения противоположностей: день и ночь, радость и скорбь, близость и отдаление. Даже дыхание человека состоит из вдоха и выдоха, а сердце живет в ритме сжатия и расширения. Любая попытка застыть в одном состоянии, будь то только свет или только покой, противоречит самой природе бытия. В исламских источниках этот закон выражен предельно ясно:
Жизнь верующего — удивительна: все, что случается с ним, оборачивается для него благом; если радость — он благодарит, если испытание — он терпит[1].
Благодарность и терпение здесь не противоположности, а два крыла одной души.
Если перенести этот взгляд в духовную плоскость, становится очевидно: внутренний покой не тождественен внешней безупречности. Мир в сердце рождается не из устранения всех противоречий, а из умения держать их вместе, не разрушаясь. Имам Али (а) говорил:
Вершина мудрости – страх перед Аллахом, а вершина уверенности (йакин) — терпение в беде[2].
Терпение здесь — не пассивное ожидание, а активное согласие с ритмом жизни, где каждая боль становится зерном будущего понимания.
Когда человек стремится вычеркнуть из жизни все, что нарушает картину идеала, он отрезает часть своей человечности. Душа, лишенная опыта диссонанса, остается поверхностной. Именно столкновение со сложным — с непониманием, потерей, внутренним противоречием — делает сердце способным к состраданию и зрелости. В хадисе говорится:
Истинная вера — в сердце того, кто смирился с тем, что определил ему Аллах, будь то благо или испытание[3].
Принятие — не равнодушие, а форма доверия к высшему порядку, который превосходит наше частное представление о добре и зле.
Любопытно, что в терапии, основанной на подходе принятия и ответственности (Acceptance and Commitment Therapy), считается, что стремление устранить страдание часто лишь усиливает его. Человек, который боится дискомфорта, становится его рабом; а тот, кто способен позволить себе чувствовать боль, остается свободным выбирать действия, соответствующие его ценностям. Это удивительно созвучно словам Имама Джафара ас-Садика (а):
Тот, кто познал смысл страдания, перестает его бояться[4].
Так и в отношениях, и в личной жизни, и в вере важно не отсутствие трещин, а способность после каждого разлома восстанавливаться. Упавший вновь поднимается, и этот акт не слабость, а форма духовной стойкости. Гармония, к которой мы стремимся, не гладкая поверхность без морщин, а дыхание, в котором вдох и выдох знают меру друг друга.
И, может быть, именно в этом заключается настоящая красота: в том, что Аллах позволил нам быть живыми: колеблющимися, несовершенными, ищущими. И каждый раз, когда жизнь вновь выводит нас из равновесия, мы имеем шанс стать чуть ближе к той тихой гармонии, которая рождается не от идеала, а от мудрого согласия с несовершенством.
Автор: Захра Керимова
Дизайн обложки: Екатерина Здорова
[1] Аль-Кулейни. Аль-Кафи, т. 2, стр. 61.
[2] Нахдж аль-балага, мудрость 82.
[3] Аль-Кулейни. аль-Кафи. Т. 2. С. 138
[4] Аль-Маджлиси. Бихар аль-анвар, т. 78, стр. 186.
