В далеком 2010-м году я впервые побывала в Ливане. Я горела этой страной и мечтала ступить на ее благородную землю золотых знамен и соленого теплого моря. Поэтому, отучившись в Сирии на двухмесячных курсах арабского языка в Институте обучения арабскому языку иностранцев в Дамаске и получив 97 баллов из 100 на выпускном экзамене, я решила рвануть в Ливан на три дня без промедления.
Особого плана у меня не было, не считая договоренности с известной ливанской телеведущей Зейнаб ас-Саффар об интервью, забронированного номера в гостинице в районе Хамраа (это была стратегическая ошибка) и 300 долларов в сумочке. Как оказалось, для Ливана это чудовищно мало.
Это сейчас благословенный Ливан сотрясается от свиста ракет и взрывов бомб и кровоточит от напалма и белого фосфора, оставляющего на коже людей жуткие ожоги. Погибают наши сестры и братья, разрушаются дома, целенаправленно уничтожается шиитское население – идет настоящий геноцид, как в Газе. Это острая боль, тяжелое горе и беда, пришедшая в жизнь нашей уммы. Мы все скорбим и болеем за Ливан и ливанцев, делая дуа и стараясь помогать им, насколько это в наших силах.
Но тогда, летом 2010-го, в Ливане было спокойно и безопасно.
Вольный бриз ливанской столицы вскружил мне голову. Побросав вещи в номере, я взяла такси и помчалась на женский пляж «Коста Брава», расположенный в шиитской части города. От христианского Бейрута, где располагался мой отель, до шиитского юга оказалось прилично ехать. Это сильно поистрепало мой бюджет, ибо на пляж я каталась все три дня пребывания.
Мои ощущения, испытанные на «Коста Браве», не передать словами. Блаженство, счастье, расслабление, радость от плавания в парной воде. К слову, пляж был полностью халяльным: он был закрыт полотнищем даже с моря, чтобы женщин нельзя было рассмотреть с моторных лодок. Под тенистыми зонтиками было хорошо растянуться на лежаке после заплывов. Это был кайф, на который я подсела.
Встреча с Зейнаб ас-Саффар вечером в шиитской Дахии, районе Харет Хрейк, прошла очень хорошо. Зейнаб разговлялась после дня поста, куря кальян. В Сирии и Ливане его курят все: женщины, мужчины, старики и даже дети, религиозные и не религиозные, соблюдающие и не соблюдающие. К слову, наши ведущие муджтахиды разошлись во мнениях по поводу кальяна. У кого-то это мубах (просто халяль), у кого-то макрух (нежелательно), а у кого-то и харам (например, у Макарема Ширази).
С Зейнаб мы час проболтали, как добрые подружки, как будто мы знакомы лет двадцать. Потом два часа заняло само интервью.
«Представь, в 2006 году здесь все было разрушено», – сказала она. – «Не осталось ни одного целого здания. Я потеряла дом, все мои фотоальбомы, а это память о детстве, о юности. Но Дахию полностью отстроили, и все мусульманские, христианские и еврейские семьи получили жилье. На 70% это было профинансировано Ираном».
Сейчас Израиль снова бомбит Ливан, да и Иран тоже…Эта трагедия повторяется вновь и вновь, и она не закончится, покуда существует сионистский режим.
Тепло попрощавшись с Зейнаб, со следующего дня я стала наслаждаться свободой и – морем. Для северного человека море – это сказка, это мечта, это упоение, что вызывает недоумение у южан, привыкших к его постоянному наличию под боком.
Вот и в последний день пребывания, сделав check out, я решила – была не была! – потратить все на море, кроме 850 лир, отложенных на такси до Дамаска. Водитель оказался пожилым македонцем, который принял ислам, женился на иорданке и работал таксистом в Ливане. Мы разговорились. Помню, о чем-то спорили. Потом он заботливо покормил меня сытным ужином, благо это входит в стоимость такси. А после мы оказались на ливано-сирийской границе.
И тут сирийцы стали вымогать у меня деньги якобы за въездную визу. 20 долларов. У меня в кармане не было ни цента. Я наивно думала, что икама – временный вид на жительство в связи с учебой – дает мне право выезжать из страны и въезжать в нее. Причем я была права! Но привычное для тех мест беззаконие, моя беспомощность, алчность и беспощадная коррупция сыграли свою роль: мне не удалось им ничего доказать.
Представьте себе: черная ближневосточная ночь, мерцают равнодушно звезды, КПП, пограничники и я, молодая женщина 26 лет от роду, одна, между двумя чужими странами, без денег.
Македонец изменился в лице, отдал пограничнику то, что я заплатила ему за такси, и еще добавил от себя.
Я не знала, как отблагодарить его. А он сказал: «Мы оба – славяне, принявшие ислам. Ты – моя сестра по вере. Мы должны помогать друг другу. Я прошу только дуа».
Как сказано в Священном Коране:
Воистину, верующие – братья (49:10).
Вернувшись в грязную, покрывшуюся пылью дамасскую общагу, я сделала дуа за этого доброго человека, которого по милости Своей послал мне Всевышний Аллах.
В номере было припасено всего 500 лир на такси до аэропорта. Жить в Дамаске мне оставалось четыре дня. Хвала Аллаху, помогли родные, подкинули денег через Western Union.
Ливан высосал из меня все финансы, но взамен дал нечто большее. Я влюбилась в страну и людей. И чем дальше, тем больше я любила ее и наших ливанских шиитских братьев и сестер.
Потом были конференции в отеле «Саха», Дахия, кладбище мучеников «Раудат аш-шухада», могила аятоллы Фадлуллаха, Юг с его желтыми флагами и красными черепичными крышами, синеющая долина Бекаа, музей Сопротивления Млита, граница с оккупированной Палестиной, вид на Голаны, проезжающий мимо цахаловский патруль, близкие друзья и новые упоительные приключения.
Я побывала в Ливане пять раз. От любви была готова целовать его воздух, пропитанный запахом моря и кальянов. А теперь я плачу: мне больно, очень больно, что теперь он пахнет порохом, взрывчаткой, напалмом и белым фосфором.
Автор: Анастасия (Фатима) Ежова
Дизайн обложки: Екатерина Здорова
