28 марта исполнился ровно месяц с начала американо-израильской агрессии против Ирана и Ливана. Месяц с момента убийства мученика аятоллы сейида Али Хаменеи. Месяц с учинения чудовищной бойни в Минабе, где агрессоры атаковали школу для девочек 7–12 лет, 175 из которых погибли. Месяц, наполненный тревогой, болью и испепеляющим гневом.
Мой Тегеран — зеленый и радостный, залитый солнцем и украшенный оригинальными политическими граффити. Он казался таким шумным, многолюдным, жужжащим ревом мотоциклов и дышащим выхлопными газами, но был и Тегеран тихий, уютный, с восхитительными тенистыми переулочками и крепкими бежевыми многоквартирными особняками с мраморными лестницами. Кому-то он казался серым и некрасивым, но для меня в нем было какое-то особое очарование. Может, потому, что в Тегеране я проживала очень счастливые мгновения своей жизни.
Теперь мой Тегеран больше напоминает Газу. Остовы высоток в престижных северных районах. Груды пыльных развалин, покрытых глыбами, из-под которых достают бездыханные детские тела. Развороченные подъезды и парковки, усыпанные битым стеклом. Уничтоженные дома, кварталы, автомобили, жизни, судьбы. Разорванные кошачьи тельца, валяющиеся в парках. Кровь, смерть и страдания.
И на фоне этого — массовые шествия и демонстрации. Мириады иракских флагов и портреты обоих Рахбаров — убиенного отца и ныне правящего сына. Женщины в чадрах, идущие рука об руку с девушками в приспущенных на плечи шарфах. Белые и черные чалмы. Высокопоставленные деятели, не боящиеся выходить вместе с народом под бомбы. Маленькая девочка в саване, гордо идущая во главе колонны демонстрантов. Всеобщее национальное единение, которого враг никак не ожидал. Полное отсутствие страха смерти.
В других городах тоже рвутся бомбы. В Куме женщины и дети прячутся в Хараме Фатимы Маасумы (а). Это условное укрытие, но лучше уж принять мученическую смерть там, в святом месте, чем под руинами собственного дома. Ракета, угодившая в один из домов в студгородке Пардисане, — чуть не погиб мой давний друг и коллега, живущий в Куме с семьей. 30 мучеников, включая преподавательницу многим известного женского медресе «Джамиату Захра (а)», которая погибла вместе с мужем и четырьмя детьми.
Враг подступает к Джамкарану. Разбомблены два университета — в Тегеране и Исфахане. Враг нацеливается на АЭС в Бушере — да, для него нет красных линий. И на остров Харг, богатый нефтью (губа не дура!)
Трамп также посягает на курортный остров Киш, где я отдыхала почти каждый год с 2012 года, за вычетом лет ковидного карантина. Остров изумрудного моря. Остров с огромным женским пляжем: когда плывешь, кажется, что акватория вся твоя. Остров медовых ароматов и сиреневых закатов. Остров, где вечером в прибрежных кафешках гремела музыка, радостные семьи прогуливались по пирсу, дети плескались в прибое, а мужчины удили в изобилии водящуюся там рыбу.
Я помню свою последнюю поездку на райский остров в 2024 году. Помню, как, глядя на все это ликование вокруг, я поймала себя на мысли: а что, если это все счастливый и беззаботный 1940 год перед роковым 1941-м? Помню свой последний заплыв в парной воде на глубине в лиловом море на закате. Какое над головой было небо! Подсвеченные солнцем ряды легких облаков смыкались в одной точке на горизонте, и фиолетовые, розовые, жёлтые оттенки играли друг с другом.
Это был рай. И теперь этот рай хотят изгадить и осквернить, открыть там казино и бордели для американских морпехов, чтобы, наполняя пространство пьяным ржачем и жрачем, они испражнялись на женском пляже мимо унитазов, дули пиво, тупо пялясь на изумрудную воду, уединялись с шлюхами в намаз-хане.
Я верю, что исполненные гордости и достоинства иранцы не дадут американскому ботинку топтать землю их родины. Персидский залив зальется кровью, но оккупанты не займут ни одного острова.
На фоне иранской трагедии не нужно забывать и про трагедию ливанскую. Южный Ливан, край запашистых кедров, красных черепичных крыш и горных серпантинов, хотят превратить в выжженную пустыню. Враг даже не скрывает, что его цель — устроить такой же геноцид ливанских шиитов, как геноцид палестинцев в Газе.
Но иранцы и ливанцы отчаянно сопротивляются. Иранцы запускают сверхзвуковые ракеты и громят американские базы. Недавно ливанское Сопротивление только лишь за один день уничтожило 21 танк «Меркава». А враг рассказывал нам байки, что, убив Сейида Хасана, он покончил с движением.
И в Иране, и в Ливане у меня есть близкие друзья. Не просто знакомые и коллеги, коих тоже множество, но и близкие мне люди.
Проводя дни в изматывающих переживаниях за них, я успокаиваю себя чтением дуа и зияратов, а также просмотром советских фильмов про войну. «Чистое небо», «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Дом, в котором я живу» — все это вселяет надежду, ведь Всевышний Аллах даровал победу советскому народу, который в массе своей вообще не исповедовал никакой религии (в чем была не его вина, а его беда), — так неужели Он не дарует ее муминам, которым Он обещал триумф над нечестивцами в Священном Коране?
Поэтому печаль моя светла. Ценой огромных жертв Иран и Ливан победят, ин ша Аллах. И они снова отстроят школы, университеты, мечети. Взамен невинно убитых детей родятся новые малыши. Тегеран снова утонет в зелени, а в прибое на Кише будут плескаться иранские ребятишки.
Иначе просто не может быть.
Автор: Анастасия (Фатима) Ежова
Дизайн обложки: Екатерина Здорова
