Мы встаем на намаз, чтобы славить Аллаха. Расстилается коврик, где-то на верхнем краю ставится мохр, аккуратным рядком (или же небрежной гроздью) кладутся четки. Справа или же слева расположился телефон с открытым «Мафатихом». Руки занесены к ушам, проговаривается намерение… и вдруг мы переходим в какую-то странную позицию восприятия — в «позицию от нулевого лица». Наше тело как будто само, вне всякого дополнительного осмысления, действует. Язык произносит суры так легко и непринужденно, что разум уходит в состояние «чистого опыта» присутствия, каждый мускул знает, как ему действовать во время того или иного рукна. И под нашим боком столь естественно и привычно обретают свое особое измерение материальные объекты — тот же коврик, тот же мохр…
***
Действительно, существуют специфические для нашей традиции материальные объекты, которые являются неотъемлемой частью практики поклонения; при этом они не только представляют нашу религиозную идентичность, но и выступают как посредники в самом действии: они расширяют понятие тела, в том числе и социально, если мы говорим про коллективные намазы. В этом отношении можно сказать, что шиит в определенной степени образует гибрид с теми материальными объектами, которые репрезентируют его религиозную идентичность. Иными словами, эти объекты не просто сопровождают религиозную практику, но становятся частью самой телесности верующего.
В современной антропологии, в рамках которой я также осмысляю свой опыт телесного встраивания в ритуальный рисунок намаза, чтения дуа, участия в траурных маджлисах, существует немало концепций, позволяющих исследовать те стороны человеческого опыта, которые не сводятся к интеллектуальной деятельности, осознанным представлениям или словесным описаниям. Речь идет прежде всего о переживаниях, чувственном восприятии, телесных состояниях и техниках, посредством которых человек взаимодействует с окружающим миром. Эти подходы достаточно хорошо разработаны и активно используются в полевых исследованиях, однако многие из них обладают существенным ограничением.
В большинстве случаев всякие антропологические концепции позволяют говорить так или иначе о практиках, отношениях между поклоняющимися, о представлениях о Всевышнем в тех или иных контекстах, и это помогает установить, что именно необходимо наблюдать, каким образом собирать материал и на основании чего делать выводы. Но как это все в действительности надо… чувствовать? Что верующий исследователь (и тут я не выношу исследователя как некоего представителя закрытой научной касты, им может быть кто угодно) может сказать о собственной телесности?
На этом фоне особый интерес представляет концепция воплощенности, или embodiment, которая получила развитие на пересечении антропологии, феноменологии и когнитивных наук. Ее исследовательский потенциал заключается в возможности изменить исходную постановку вопроса. Вместо того чтобы рассматривать религиозный опыт исключительно как совокупность верований, символов, представлений или особых психических состояний, мы можем обратиться к тому, как этот опыт осуществляется непосредственно через наше тело — тело, продолженное в нужных нам для отправления ритуала объектах, которые прочно (а оттого незаметно) закрепляются в нашем повседневном опыте.
Воистину, душа верующего в трудах от него, люди же от него в отдохновении. Когда ночь покрывает его, он стелет свое лицо и своим телом совершает земной поклон Великому и Всемогущему Аллаху. Он взывает к своему Творцу об освобождении его шеи. Так будьте же такими (Сборник хадисов «Качества шиитов», Шейх Садук. Хадис 66).
Так каковы телесные аспекты веры? Перейдем к конкретике.
Человеческая телесность в исламе как тема находится на пересечении религиозных, культурных и социальных практик. Тело человека здесь осмысливается не лишь как объект-в-мироздании, но и как носитель символических и духовных значений, которые как объективно отражены в Откровении, так и субъективно воспринимаются человеком — творением Всевышнего. Ислам вплетает вопросы нашей телесности в нарративы мученичества, обрядовые практики и понятия чистоты/скверны. Это все обусловливает особую природу такого взгляда на тело и душу человека.
Какова общая и краткая кораническая характеристика человека? Аллах сотворил человека в прекраснейшем облике, и все мы созданы из «звонкой глины», подобной гончарной. У нас есть слух, зрение, а также сердце и другие части тела. Но вот что любопытно: эта органическая телесность является распределенной и онтологически уплощенной — в Судный день каждому члену тела и органу будет дана способность свидетельства, т. е. каждый элемент нашего тела станет независимым обвинителем или оправдателем собственных деяний.
Читаем из коранической суры 41 «Фуссилат» («Разъяснены»):
В тот день, когда врагов Аллаха соберут перед огнем, их будут гнать, пока они не окажутся в огне. Их уши, глаза и кожа будут свидетельствовать против того, что они вершили. И они спросят свою кожу: «Почему вы свидетельствовали против нас?» Те ответят: «Нас заставил говорить Аллах, который дарует речь всему сущему». Он сотворил вас изначально, и к Нему вы будете возвращены. И вам не укрыться от свидетельств ушей ваших, и глаз ваших, и кожи, [которая осязает], сколько бы вы не рассчитывали, что Аллах не узнает многого из того, что вы делали. И сгубили вас ваши [ложные] представления о Господе вашем, и вы оказались в числе потерпевших ущерб. И если даже неверные терпеливо будут [сносить наказание], то все равно их местопребывание — в огне. И если они попросят милости, то им не окажут ее.
Руки, ноги, глаза, уши, язык, кожа — все будет говорить за или против нас, отчитываясь перед Аллахом. Это довольно интересный момент, ведь Коран тем самым учит нас тому, что человек, пусть и един как творение (со своей несводимой сущностью), но все-таки фрагментарен в проявлениях относительно самого себя — что-то от-нас и в-нас потенциально действует без нашего осознанного участия. И вполне возможно, что какие-то обыденные вещи вокруг нас, будучи элементом религиозных практик, также становятся частью единого телесного человеческого целого. Вот что я имею в виду, когда говорю о «продолжении» тела: мохр, разумеется, не является частью нашего организма, но при этом без него тело не может полностью встроиться в исполнение обязательства пред Аллахом в виде намаза. Телу нужно «продлить» себя в другом объекте для подтверждения своей целостности.
А как же представляется тело в науке? Посмотрим через четыре призмы:
- Тело биологическое — организм и окружающая среда как единица биосферы. Граница такого тела — кожный покров.
- Тело социальное — мы и социальные нормы, статус-престиж и семиосфера (символическое наполнение мира) как образ тела.
- Техническое тело — понятие «киборга» (но не в том смысле, что это и человек, и робот, все куда сложнее), это мы + обыденное использование артефактов с телом за счет расширения границ тела, техники и схемы тела. Наглядный пример — человек и телефон. Мы настолько привыкли к нему, что он уже неотделим от наших тел, в него «зашита» часть нашего сознания и телесных откликов внешней среды (просто вспомните, как вам может быть неуютно аж на уровне телесных ощущений от того, что телефон оказался забытым дома).
- Тело феноменологическое — восприятие тела и «проживание» тела (в том числе и аффективное). Феноменологическое тело есть продукт аффекта, проживания опыта, дискурсивных практик, формируемых человеческой рефлексией о своей телесности. Такой опыт телесности дается через процедуру, где тело воспринимается как тело-объект и тело-субъект в то же самое время. Тело является не чем-то данным, а конституирующим всякий раз через локализованные тактильные ощущения/
Как антрополог, я с иронией отмечу, что довольно сложно (хотя это и звучит как шутка) сказать наверняка, где начинается человек и заканчивается «Айфон» последней модели.
***
Теперь, вникнув в тему сквозь антропологическую оптику, посмотрим, как это может быть соотнесено с человеческой телесностью в оптике ислама.
Можно подойти к вопросу через феноменологическое тело. Пророк (с) и Имамы (а) подчеркивают важность слова (Коран) и дискурса («вилаят»), они также подчеркивают глубокую укорененность ислама в телесном опыте как части естества (фитры) человека. То есть в дополнение к когнитивному пониманию ислам требует от верующих аффективного понимания, которое включает в себя опыт, чувства и ощущения. Коран использует яркие образы, чтобы стимулировать чувственное восприятие у верующих, вызывает в их сознании воспоминания о прошлом и актуальном опыте. Согласитесь, чтение Корана рано или поздно у любого человека вызывает ощущение того, что тот или иной аят был обращен как будто к нему самому… от чего по телу может пробежать дрожь.
Тело человека выполняет при этом и определенные онтологические функции. Например, функцию указания на Аллаха. Пусть человеческое тело конечно, оно неотъемлемо важно, так как тесно связано с его душой и духом. Оно само по себе не является чем-то низменным или греховным (то есть тем, что a priori порочное), но, напротив, является частью Божественного замысла, так как тело — это внешнее проявление человеческой формы («инсаният»), печати Божественной воли и свидетельства о величии Творца. Тело человека тут выступает знамением Аллаха и указывает на Него.
Но как анализировать ситуацию, когда тело начинает… быть телом-в-действии? Что происходит с телом, когда мы встаем на намаз
Так мы подходим к проблеме «техник тела».
Телесные техники представляют собой набор навыков и умений, которые человек приобретает в процессе жизни и которые оказывают влияние на его тело и культуру. Антропологи изучают эти техники, чтобы понять взаимодействие технологий и телесности, а также то, как технологии сливаются с телом и изменяют его. Плавание, ходьба, использование столовых приборов, вождение автомобиля являются телесными техниками. Эти техники также являются объектом обратного влияния культуры, то есть сами техники становятся культурно специфичными.
Получается так, что подобно тому как ислам является довольно-таки практикоориентированной религией, где выражены конкретные телесные действия, регламент которых прописан в положениях шариата, так и тела наши являются религиоориентированными инструментами.
Мохр (глиняная «таблетка») — это специфический элемент шиитского намаза, продолжение тела верующего, который использует лоб и мохр как материальные медиаторы общения с Богом. Верующие шииты вслед за Непорочными (а) на протяжении веков использовали и используют тело как инструмент для постижения Божественного, будь то протирание лбов в земном поклоне, удары цепей и ладоней по телу в траурные дни мухаррама, втирание благовоний в тело, совершение малых («вузу») и больших («гусль») омовений, рецитация Корана горлом и ртом, чтение сборников хадисов глазами и использование каляма рукой каллиграфа. Тело шиита соединяет материальные элементы религиозности, делая их своим продолжением. Даже отделение элементов телесного составляет единство шиитской телесности: отрубленная голова Имама Хусейна (а) была одновременно и частью, и целым Непорочного (а), а отрубленные врагами ислама руки Аббаса (а) остаются неотделимой самостью сакральной жертвы, а места падения рук нашли архитектурное продолжение в расписных стелах с куполами и решетками.
Воистину, Мы сотворили человека из эссенции глины. Потом Мы поместили его каплей в надежном месте. Потом Мы создали из капли сгусток крови, потом создали из сгустка крови разжеванный кусочек, потом создали из этого кусочка кости, и потом облекли кости мясом. Потом Мы вырастили его в другом творении. Благословен же Аллах, Наилучший из творцов! (Коран, 23:12–14).
Автор: Егор (Али) Крыков
Дизайн обложки: Екатерина Здорова
